19:36 

Голод.

Знаешь. Собака туда не дойдет одна. Но, может быть, волк сможет.(с) Балто
Название: Голод.
Автор: НикаАптерос
Фэндом: Блич
Жанр: затрудняюсь определить. Кажется, есть ангст.
Пэйринг: Гриммджо/Бьякуя.
Дисклаймер: Не мое, Кубово.
Рейтинг: PG-13
Размещение: запрещено
Размер: 1167 слов
Предупреждения: возможен ООС.
От автора: и Блич вроде забросила, и Кучики с Гриммджо вроде вообще не интересовалась. И тут - на тебе. Написалось.

Бьякуя знает, на что похожа его жизнь.
Он не помнит, когда впервые увидел это генсеевское изобретение, но постигнув его смысл, он почему-то все время невольно стал сравнивать свою жизнь именно с этим.
Часы. Простые, круглые, белые настенные часы.
Строгий, выверенный механизм. Ни заминки, ни отклонения – всегда один и тот же круг, размеченный ровным и неизменным количеством делений, расчерченный послушными тонкими стрелками. Они проделывают один и тот же одинаково важный путь, расписанный на много лет вперед.
Кучики не может отогнать это сравнение, как ни старается. Стерильная белизна, отточенная правильность, неизменная строгость.
На-все-гда.
И Бьякуя давно разучился думать, что могло быть иначе. Потому что так – единственно правильно. Только так – верно.
Количество делений определено века назад. Путь стрелки – отмерять их, как и положено. Это есть благодарный и высокий труд, и ничего другого предусмотрено не было.
Живи, защищай, гордись. Будь достойным этой ноши.
Продолжай размеченный путь.
Зато есть почет. И слава. И Рукия, и грубоватый лейтенант, и отряд.
Кучики пьет жасминовый чай и поглядывает на время: скоро нужно будет проверить пленника.

Джагерджака справедливо считали опасным. Секста Эспада не очень-то и скрывал отнюдь не дружелюбные намерения. Звериный нрав вкупе со звериной же силой сделали ему репутацию. Хищный азарт, непробиваемое упрямство, самоуверенная наглость охотника и неумение подчиняться никому, кроме себя самого. Его не зря звали королем.
После падения аранкаров Гриммджо отдали под стражу в шестой отряд, справедливо рассудив, что уж Кучики сможет держать его в узде.
А может, и не было никаких рассуждений.
Может, просто в казармах шестого отряда стены были толще.
По крайней мере, уже больше трех месяцев Гриммджо не видел ничего, кроме них.
Стены были однообразно серыми. Серыми, серыми, серыми. И вокруг стояла такая тишина, что Джагерджак порой с трудом сдерживался, чтобы не завыть от животной злой тоски.
Серые стены были под стать представлению аранкара о голоде.
Голод тоже был серым. Серым – и всепоглощающим. Он грыз изнутри – и холодным камнем окружал снаружи.
Гриммджо за эти три месяца много чему научился – как спать так, чтобы тяжелые грубые деревянные колодки не мешали уснуть и чтобы руки не немели под утро. Он научился есть ту дрянь, что впихивали ему боязливые и шустрые недоноски-шинигами, появлявшиеся дважды в сутки. Он научился улавливать звуки в кромешной тишине – едва слышные шаги за стеной, обрывки голосов. Изредка даже – мимолетный глухой звон оружия. Звон оружия, будоражащий застывающую в замкнутой камере кровь.
И отголоски реяцу – смятые, жеванные, заглушенные.
И тогда Гриммджо представлял, что он там, снаружи. Что он – живет. Охотится, чувствуя, как под кожей взбухают комки мышц, как иголочками покалывает вдоль позвоночника собственная освобожденная духовная сила. Чувствует терпкий, горячий вкус крови под языком. Ловит напряжение за миг до прыжка. Вдыхает кислый аромат металла клинков.
Наваждение исчезает не сразу, постепенно выцветает. Голодом подкатывает к горлу – и вновь появляются глухие серые стены.
И Гриммджо знает – вой, не вой, эта тишина не уйдет.
За эти три месяца бывший Эспада научился сутками лежать без движения, глядя в серый же потолок – и не видя его.
Гриммджо бережет движения, копит силу. Он еще верит, что сможет выплеснуть ее.
А серый камень голодом подбирается ближе. И от него ползет в сердце нерациональный страх. Страх остаться здесь – и стать таким же серым, безликим и безжизненным.
Гриммджо не может этого позволить.
Гриммджо хочет жить.
Он передвигает затекшие руки и снова застывает на несколько часов.

Шелест ткани рассекает тишину, как клинок – паутинку.
Бьякуя и сам не знает, зачем приходит. Нечасто – раз-два в неделю.
Ему прекрасно известно, что пленник ни в чем не нуждается, содержание приемлемое, попытки побега прекращены поглощающим реяцу устройством.
Так что по сути – проверять нечего.
Но отказаться от этих прогулок Кучики не хочет – не может. И поэтому прикрывается нерушимыми догмами обязанностей капитана.
Он всегда останавливается в двух шагах от решетки – не больше, не меньше. Строго, по расписанию.
Аранкару требуется время, чтобы вернуться из бездумного созерцания потолка. А потом он лениво поворачивает голову и встречается взглядом с капитаном шестого отряда.
Глаза Джагерджака – искрящий голубой лед. Электрические – словно до отказа набитые хлещущими разрядами.
И волосы – тот же лед, только укрощенный. Зарядов нет. Но лохмы все равно непокорно топорщатся. Иногда Бьякуя думает, каковы они на ощупь. Острые и ломкие? Мягкие?
Пленник и тюремщик.
Они всегда молчат. Запал спорить с пеной у рта, рычать и кидаться на прутья своей клетки в аранкаре иссяк. И Кучики не признается себе, что ему жаль.
Он ведь не знает, что хищник просто бережет силы для решительного броска.
Впрочем, тупое разочарование глушат сумасшедшие, неистовые глаза: Бьякуя не верит, что таким взглядом можно смотреть в потолок, или на тускло-серые стены камеры.
Бьякуя не верит, что с таким взглядом можно сидеть за решеткой.
Джагерджак неторопливо встает, вплотную прижимается к металлическим прутьям. Решетка изгрызена, расцарапана, украшена вмятинами.
Иногда Кучики хочется провести по выбоинам рукой, почувствовать их кожей.
Гриммджо насмешливо скалиться – и маска на щеке вторит его ухмылке. Только голубые глаза – как отражение неба на стали меча – внимательные, пристальные. Вгрызаются, пытаются проникнуть под маску, расковырять фарфор – и увидеть внутреннюю суть.
Гриммджо скалится – и говорит одно слово:
- Открой.
Облизывает сухие губы – и Бьякуя старается не следить за этим движением слишком пристально:
- Открой. Я же знаю, ты тоже хочешь.
И добавляет, щуря разряды-глаза:
- Жить.
И Кучики понимает, что он прав. Хочет. Потому что стерильно-белые часы – это голод. Голод по жизни, по крови, с ревом несущейся по венам, по жадным глоткам обжигающе морозного воздуха, по сумасшедшему, заходящемуся стуку сердца.
Два шага.
Рукия, лейтенант, отряд.
Замок щелкает дважды. Второй раз – уже за спиной у Бьякуи.
Несложное кидо – и колодки распадаются в щепы. Тихим стуком падают к ногам. До Гриммджо – два шага.
Аранкар скалится – и медленно растирает запястья. На них синяки. Ну и что. Ну и пусть.
Пять вдохов, два шага.
Они дерутся так, словно никогда не знали, что такое духовная сила. Сейчас имеет значение только пружинящая, злая сила тела.
Джагерджак мощнее, и это только радует. Так сложнее.
Вот теперь Бьякуя чувствует жизнь. Взахлеб глотает ее – и не может насытиться. Они с рыком катаются по полу камеры – точно два зверя. Кровь стучит в висках, взлетает вверх по артериям, с грохотом несется вниз.
Кровь наполняет рот – кажется, аранкар разбил ему губу. И еще, похоже, распорол маской плечо.
Да и сам выглядит не лучше.
И все-таки Гриммджо сильнее – физически.
Он, наконец, прижимает Бьякую к полу всем телом, тяжело дышит после схватки.
И глаза сумасшедше ярко горят.
Кучики облизывает губы – тяжелый, металлический привкус. И Джагерджак впивается в них поцелуем.
Бьякуя яростно тянет его за неистово голубые пряди, отвечая. В этом нет ни возмущения, ни оторопи, ни – подавно – нежности.
Только голод.
Голод по свободе. Голод по жизни.
И искрящие глаза сполна его утоляют.

Кучики приходит все так же: раз-два в неделю, не чаще.
Он не знает, что случилось с часами. Ему порой кажется, что кто-то разворотил их исполинским молотом.
Кучики не сомневается ни в правильности своих действий, ни в морали, ни в этичности.
Он вообще об этом не вспоминает.
Рукия, лейтенант, отряд.
Ну и что. Ну и пусть.
Странно, что чтобы вкусить свободы, нужно прийти в камеру, в колодец безгласных серых стен.
Странно, что неистовая синева северного неба – заключена в камень, давящий со всех сторон.
Странно, что голод умеет утолять только пустой.
Ну и что.
Зато во всем этом – жизнь.

Бьякуя приходит раз-два в неделю, не чаще.

@темы: фанфикшн, мини, ангст, PG-13

Комментарии
2010-03-27 в 19:56 

вне и ранее... круговорот травы в траве...аыыы...
всьо, автор, вы нас лишили остатков остатков чего-то там вместо мозга функционирующего. шпасибо. пишите еще.
:buh::buh::buh:
:kiss::red:
:flower:

2010-03-28 в 14:44 

Знаешь. Собака туда не дойдет одна. Но, может быть, волк сможет.(с) Балто
Я рада, что нравится :)
Если честно, не ожидала от себя такого.

2010-03-29 в 03:03 

_belko
Я, конечно, жадный, но ещё и умный...(с)
НикаАптерос, это потрясающе! Спасибо вам огромное! :red:
Это... Это нет слов, как понравилось :buh:

2010-04-01 в 14:11 

Я не могу игнорировать то, что вижу... Торжественно клянусь, что замышляю только шалость... (с)
НикаАптерос ,
шиппер счастлив=))
очень счастлив=)))
Вы даже не представляете насколько=))
спасибо Вам огромное за это чудо!:red::red::red:
и, разумеется, в цитатник=)))

2010-04-30 в 17:56 

Та же фигня, брат!
Ну вааще!!!!!!Полный Пипец!!!

2010-05-25 в 12:54 

Лапочка ЛиЛи
Зло - это искусство... и немного кровавого фарша (с)
Замечательно :super:
Просто великолепно)Жаль только, что читаю я очень быстро, и потому все так быстро кончилось

2010-06-30 в 01:46 

ОЧКОВАЯ ЗМЕЯ(глистина)
JIBUN NO YUME KURAI WAGAMAMA DE ISASETE...
Ммммм,гриммка как всегда горячий,а бьякусик-не менее обжигающе холоден!!два самца!!

2011-06-04 в 17:49 

Pchi
Она сидела на полу И груду писем разбирала, И, как остывшую золу, Брала их в руки и бросала.
ассоциации понравились, и игра слов: голод умеет утолять только пустой., что чтобы вкусить свободы, нужно прийти в камеру.
Здорово.)

2011-11-06 в 18:49 

clempope
Просто отлично!Такой изголодавшийся Бьякуя и горячий аранкар.мне тоже последние фразы понравились!

   

Бьякуя vs Гриммджо

главная